Connect with us

Культура

Максим Матвеев: Задел на продолжение «Шерлока в России» есть

Максим Матвеев: Задел на продолжение "Шерлока в России" есть

Published

on

На видеосервисе Start стартовал сериал «Шерлок в России», в котором знакомство знаменитого британского сыщика с Российской империей эпохи Александра III началось с… коровьей лепешки. Мы встретились с Максимом Матвеевым, сыгравшим статусную роль, и узнали, каково это, быть англичанином.

Максим, всегда интересно, как, с чего все начиналось. Как в вашей жизни возник проект про Шерлока в России?

Максим Матвеев: В Каннах ко мне подошел Александр Цекало…

Начало неплохое: «в Каннах…»

Максим Матвеев: Да, это было на презентации «Триггера». И надо сказать, что на съемочной площадке «Триггера» Цекало, будучи продюсером проекта, не появлялся, давая волю режиссеру. Так что с Александром я был знаком лишь шапочно, и то, по театру, когда Костя Богомолов работал во МХТ, Цекало бывал на его спектаклях. Так вот в Каннах он ко мне подошел и сказал: «Слушай, Макс, есть такая идея — сделать своего Шерлока Холмса». Честное слово, я тогда обалдел: «Подожди, Саша, Камбербэтч, Дауни-младший, плюс наш Ливанов, три прекрасных актера уже сыграли Холмса. Зачем же еще?». И Цекало рассказал мне, что Холмс был настолько популярен в свое время, что авторы в разных странах писали вариации на тему его расследований у себя на родине. Мы, разумеется, не были исключением. На основе этих сочинений и родилась идея сделать сериал про Шерлока Холмса в России. Было очень любопытно наблюдать, как реализовывался замысел, и в итоге Олег Маловичко написал отличный сценарий 8-серийного проекта, в котором на каждые две серии приходится расследование одного дела. И то, что в режиссерском кресле был Нурбек Эген, человек с восточным взглядом на жизнь и эстетику, мне кажется, придало сериалу особую интонацию.

Патетический вопрос: как же Холмс без миссис Хадсон?

Максим Матвеев: Поскольку для Шерлока важно создавать вокруг себя привычную ему модель мироздания, то и в Петербурге рядом с ним оказывается этакая миссис Хадсон. И напарник есть, хотя и не доктор Ватсон. Важный нюанс: наш Шерлок говорит с британским акцентом. И вообще, сериал — это еще и взгляд на Россию со стороны. Я провел очень много встреч с англичанином, который приехал в Россию на год, а живет уже четверть века и, между прочим, в Петербурге. Так вот Тобин Обер начитывал мне мою роль на диктофон, за все время жизни в России он так и не утратил своего чудного акцента.

Тобин Обер, который в свое время был главредом The St. Petersburg Times, по-своему легендарный человек. И помимо всего прочего сыграл у Алексея Балабанова чеченского террориста…

Максим Матвеев: И он мне во многом помог разобраться в разнице наших менталитетов, чему Холмс должен удивляться в России.

Например?

Максим Матвеев: Читаем с Тобином сценарий. «Холмс, может быть, вы задержитесь еще? У нас завтрак подоспел» — «А что у вас на завтрак?» — «Холодец». И дальше: «Холодец? А что это?». Холмсу переводят: «Холодный джем из мяса». Ну как еще дать понять человеку, что такое холодец? И тут Тобин хватается за голову: «Холодец! Это пипец!». Он 25 лет прожил в России, но так и не понял нашего холодца. А жена Тобина, она — русская, рассказала, что никак не может привыкнуть к бесконечному английскому прощанию. Если вы с англичанином встречаетесь дома, то закладывайте не меньше получаса на все эти: «Спасибо за вечер» — «Да что вы, вам спасибо! Какие у вас чудесные дети!» — «Да нет, у нас дети заурядные, а вот у вас!». Она говорит, можно с ума сойти от всех этих реверансов. И таких нюансов миллион. И что интересно, на этом столкновении разного понимания мироустройства построен сериал, помимо собственно мощной детективной интриги. В конце фильма Шерлок говорит: «Я много видел зла, в силу своей деятельности. Но такого, как здесь, — никогда».

Слышать огорчительно. Что же он имеет в виду?

Максим Матвеев: У Конан Дойля к сыщику приходят люди в частном порядке расследовать какое-то личное, связанное с ними дело. А здесь его расследования выходят за рамки частного. И в итоге у Шерлока и рождается признание: «Я не понимаю Россию. Это ужасно».

Одно дело, если бы этот сериал снимали иностранцы, те же британцы. Другое, когда эта реплика написана рукой отечественного сценариста. Что же ужасает нас в нас самих?

Максим Матвеев: Во-первых, бюрократия. Холмс прибывает на место убийства со словами «Я хочу вам помочь» и слышит: «Ну подайте жалобу письмоводителю. Он передаст куда надо, а потом бумага дойдет до меня». И конечно, то, что мы часто не видим предела крайностей наших поступков. Иные люди, сотворив нечто страшное, не пойдут дальше определенной границы. Нас же в силу темперамента, в силу какой-то внутренней стихийности словно несет дальше, невзирая ни на что.

Во всех нас сидит Парфен Рогожин, так что ли.

Максим Матвеев: Да! И кстати, когда Шерлока спрашивают, «откуда вы знаете русский», он отвечает: «Я читаю вашего писателя Достоевского. Он глубоко проник в психологию русского преступника».

Доведись вам встретиться с таким Холмсом, вам было бы о чем с ним поговорить, о том же Ставрогине из «Бесов», которого вы сыграли.

Максим Матвеев: Да, и «Бесы» — одна из моих любимых книг. Федор Михайлович попал в какую-то нашу общевековую болячку. Я имею в виду ту слепую агрессию, когда в своем неблагополучии — материальном ли, духовном ли — люди винят кого угодно, только не себя. И это понятно, ведь легче агрессию вынести на ком-то другом, чем копаться внутри себя, пытаясь понять что-то про самого себя, кто ты есть.

Максим, как вы относитесь к тому, что сериал показывают не на федеральном канале, а в стриме?

Максим Матвеев: У сериала маркировка 18+, но главное, что он не форматный. Секс, наркотики, — на каком телеканале это покажут? А нам хотелось быть честными, рассказывая о пристрастиях Шерлока, потому что это тот болезненный момент в его характере, который не хотелось терять из-за цензуры. И потом для меня как для актера лучше стрим — я очень переживаю за то, чтобы зритель впечатлился, смотря нашу историю. А в режиме телеканалов, где эфир постоянно прерывается на рекламу, добиться эффекта погружения сложно. И потом, можно дождаться выхода всех серий и посмотреть сериал целиком, от и до.

И когда планируется последняя серия?

Максим Матвеев: До 3 декабря Холмс будет раскрывать каждую неделю новое преступление. И если эпидемиологическая ситуация позволит, может быть, последнюю часть покажут на большом экране. Я видел пару серий в кино, на Московском международном кинофестивале. Знаете, картинка настолько хороша, что я бы не советовал этот сериал смотреть на маленьком экране компьютера.

У «Шерлока в России» будет продолжение?

Максим Матвеев: Все зависит от зрителя. Но задел на продолжение там есть, так что посмотрим. Зато могу сказать, что сейчас очень активно пишется второй «Триггер».

Это отличная новость.

Максим Матвеев: Да, я тоже рад вернуться к этому проекту, хотя очень волнуюсь. Первая часть получилась сильной, и хочется, чтобы продолжение вышло не слабее. Но сценарист Андрей Золотарев, на мой взгляд, один из самых талантливых людей в этой профессии. Кстати, он попробовал свои силы и как режиссер: в сентябре буквально за несколько дней снял короткометражку по своему сценарию. История называется «Репетитор». Если пунктирно, чтобы не спойлерить, это притча о том, насколько тонкой может быть грань между «я — жертва» и «я — преступник». Я благодарен Андрею за то, что он предложил мне сняться в его дебютной короткометражке. Тем более что действие разворачивается в самом конце 19 века. Мне показалось очень любопытным это своего рода послание из прошлого.

Как же любите все такое неоднозначное, даже сумрачное.

Максим Матвеев: Да, очень люблю. И порой страшно окунаться во внутренний мир таких людей, как тот же Ставрогин, но в то же время безумно интересно разгадывать что стоит за их агрессией? Ведь всегда и всему есть первопричина, плохая или хорошая, но она есть. Тот же Шерлок Холмс: в нашем сериале большая часть посвящена его снам, в которых он возвращается в свое детство, и мы понимаем, почему в нем сидит эта потребность находить преступников.

Культура

Ариана Гранде и Дора — самые популярные у женщин в 2021 году

Ариана Гранде и Дора - самые популярные у женщин в 2021 году

Published

on

Хит-парад женских предпочтений в музыке подготовил в честь праздника 8 марта стриминговый сервис Spotify. Чаще всего россиянки интересовались песнями американки Арианы Гранде и 21-летней певицы из Саратова Доры. Рейтинг составлен по данным о прослушиваниях с 1 января по 22 февраля. И, значит, сомневаться в его основательности не приходится.

Причем, определение "русскоязычные" выбрано неспроста — немало певиц и групп из Беларуси, Украины, Казахстана да и других бывших стран СССР пишут и поют свои песни именно на русском.

Рейтинг зарубежных певиц возглавила хрупкая, стильная и голосистая американка Ариана Гранде. И нет ничего удивительного в том, что она опередила даже Билли Айлиш и Тейлор Свифт. Полгода назад у Гранде вышел новый альбом Positions c 14-ю новыми треками. Он сразу же оказался № 1 в хит-парадах США, Канады, Великобритании, Ирландии и других стран. Причем, видео на его главный сингл Positions (в честь которого и назван диск) — модный хип-хоп, сочно приправленный ритмами латино и простой душевностью нежной поп-музыки собрал в Интернете уже 255 миллионов просмотров! К тому же и сейчас эта изящная 27-летняя певица продолжает выпускать клипы на треки с альбома. Все они сняты очень затейливо: в кадре появляются то собачки на снегу, то светская вечеринка, то Белый Дом, то собрание финансистов, но везде неизменно Ариана Гранде выглядит как главный персонаж, даже — королева любого мероприятия. Притом, что рост певицы всего 153 сантиметра, и среди участниц конкурса красоты даже школы № 8 города Вышний Волочек ее представить сложно.

Зато везде Ариана выглядит, как добрая, всеми любимая и восхищающая всех. Привлекательная, значительная, обаятельная — этому искусству, конечно, хочется учиться. Поэтому не удивительно, что именно женщины часто смотрят видео Арианы Гранде. И охотно слушают ее песни. В России даже чаще, чем те, что поет самая любимая певица Америки Тейлор Свифт!

Ну, а лидерство хит-параде русскоязычных певиц Доры — это небольшая и приятная сенсация. Причем она обошла уже и Земфиру, и Zivert. А недавние открытия отечественной музыки — Гречка и Монеточка даже не попали в Top-5… Дору, настоящее имя которой Дарья Шиханова, не показывают по телевидению (исключение — программа "Вечерний Ургант"), ее нет в горячих ротациях на популярных FM-радио.

Хотя режиссеры, например, не соскучились бы: цвет волос она меняет очень затейливо — были черный, зеленый, красный, розовый… В клипе "Не игра" — была зеленоволосой. А к Ивану Урганту перед объявленным туром 2020 года в поддержку альбома "Младшая сестра" приходила уже блондинкой…

Но, главное, конечно, музыка — Дора играет ершистый, резвый, при этом ироничный подростковый поп-рок, избегая при этом банальностей, подражательства и пошлости. Чуть больше трех месяцев назад у нее вышел второй диск — "Боже, храни кьют-рок". Клип на сингл с него "Втюрилась" снят очень точно: несколько школьниц играют на электрогитарах среди одноклассников, в открытом кабинете школы…

Видео передает дух музыки Доры. А также то, что сервис Spotify слушали пока в основном подростки. Хотя, очевидно, что певица рассчитывает на разную аудиторию: альбом она выпустила в разных форматах. А ведь музыку на виниле предпочитают уже меломаны — те, кто захочет потом поставить диск на проигрыватель еще не раз. Очевидно, что так и будет.

 Top-5 зарубежных исполнителей

Ариана Гранде

Билли Айлиш

Тейлор Свифт

Дуа Липа

Лана Дель Рэй

Тop-5 русскоязычных исполнителей

Дора

Алена Швец

Zivert

Клава Кока

Земфира

Кстати

Любопытно, что в обоих хит-парадах нет ни одного мужчины. Значит, представительницы прекрасного пола предпочитают слушать в первую очередь песни, написанные и исполненные именно женщинами? Похоже, есть о чем погрустить мужчинам-певцам в Международный женский день?!

Continue Reading

Культура

Кто в огне не горит, тот в воде не тонет

Кто в огне не горит, тот в воде не тонет

Published

on

Не беда, что российский блокбастер «Огонь» многое открыто заимствует из опыта фирменного голливудского жанра «фильмов катастроф» — режиссер Алексей Нужный, скажем так, учится у мастеров. Проблемы начинаются, если урок плохо усвоен, и копия оказывается значительно абсурдней, чем довольно крепкие оригиналы. Кто в огне не горит, тот в воде не тонет

Фото: kinopoisk.ru

Такой фильм в любом случае смотришь с волнением. Авторы живописуют драму схватки людей с разбушевавшимся лесным пожаром, под завязку нагрузив ее предельно рискованными ситуациями, и наблюдать это равнодушно может только закоренелый циник. Даже отмечая неправдоподобность многих сцен, даже легко предугадывая, что все не без потерь, но кончится хорошо — все равно переживаешь за людей на краю гибели. Все это, включая нагромождение бед и предсказуемость исхода, входит в состав жанра, где сильные герои в конечном итоге всегда спасают тех, кого взялись спасти. Отважные бойцы с лесными пожарами, которым и посвящен фильм в завершающем титре.

Серьезный бюджет проекта позволил не скупиться на спецэффекты, задействована реальная техника спасателей, и мы получили зрелище, по размаху способное тягаться с голливудскими аналогами. Подвело, как обычно, отсутствие профессионально тренированных сценаристов, способных придумать и показать невероятное так, чтобы оно казалось очевидным. И это фирменное свойство уже нашего сегодняшнего кино.

Мировые аналоги помогли создать классическую схему, где есть опытный наставник (великолепный, как всегда, Константин Хабенский) и молодой наглый салага (обаятельно отвязный Иван Янковский в темных очках начинающего мафиозо). Есть любовь этого салаги к дочке наставника (Стася Милославская на этот раз вполне "среднеарифметическая", без особых примет). Есть туповатый, но могутный качок (вполне достоверный Роман Курцын). Есть рубаха-парень с гитарой для поднятия духа (Тихон Жизневский, заметно косящий под Ивана Бровкина) и беспечно живущий "пипл" гуляет на свадьбе a la "Кубанские казаки", не замечая огненную стихию совсем рядом. Мы заранее знаем, что салага по ходу событий будет мужать, пересмотрит свои легкомысленные позиции и наберется трудного опыта, а в самую критическую минуту его любимая, сотворив невозможное, ринется ему на помощь. Эти сценарные ходы насмотренный зритель уже знает так же твердо, как сказку про курочку Рябу. Они были, есть и будут, они вечные, потому что истории о сильных благородных, жертвующих собой спасателях всегда востребованы, они патриотичны, они вселяют гордость за героев и веру в то, что страна не оставит тебя в беде. По идее. Но ежеминутно вскипающие вопросы идею постоянно сбивают на взлете.

Как, например, сложилась в огненном вихре судьба того пейзана, который напился так, что не держится на ногах? Авторы его показали, колоритного, и о нем забыли — но не забыл зритель, и он интересуется. Или женщина на свадьбе, что ждет ребенка (неожиданная Ирина Горбачева): авторы заставят ее благополучно родить в горящем и к тому же зависшем над бездной автобусе — не нужно быть Станиславским, чтобы вскричать "Не верю"!". Но главное: каждый, имевший дело с зажженной спичкой, знает, как ей можно обжечься. Переживая за людей в огненном кольце пылающего леса, когда пламя стоит стеной в метрах от них, как не задаться вопросом: почему они не просто до сих пор живы, но и способны идти сквозь огонь, как бы не чувствуя испепеляющий жар? Температура горения леса доходит до 700 — 1000 градусов — какие тут роды, какой кросс сквозь горящую чащу! А чем они там дышат, среди пожара, где весь кислород идет в эту ненасытную топку?

Конечно, кино всегда концентрирует беду для драматизма, завышая ее градус, но это бег по лезвию бритвы: правдоподобным балансом между возможным и невероятным поверяется мастерство авторов картин. И если взялись показать героическую работу спасателей, хотелось бы событиям верить — а здесь все балансы нарушены так, что бунтует здравый смысл. Помнится, такое случилось в хорошем ремейке Николая Лебедева "Экипаж", когда перепуганные пассажиры гибнущего авиалайнера эвакуировались в другой лайнер в полете по тросу: это уж слишком! — дружно вскричали зрители, и сцена вызывала в зале не столько пароксизм ужаса, сколько неуместный здесь смех.

И насчет патриотического пафоса — он из этого фильма ну никак не высекается. Смотрите и думайте: сражаться с циклопическим огненным штормом послана бригада из шести-семи спецов, из которых один ничего не умеет. Спецы, оказалось, бессильны: у них из техники топоры, один (!) спутниковый телефон да хромой вертолет из местных ресурсов под предводительством Виктора Сухорукова, умоляющего машину хоть как-то взлететь. А спасает всех девушка, которая из любви к салаге упросила начальника послать к пожару могучую машину с таким полным баком воды, что пожар мигом обращается в болото. И полетела в этой машине не бригада умелых спасателей, а она сама, чтобы в финале поцеловать любимого.

Сценаристы с режиссером громоздят вместе с событиями прокол за проколом, не зная меры ни в том, ни в другом и лишая зрителя возможность хоть чему-нибудь в фильме поверить. А поволноваться в кино мы всегда рады. Поэтому в кинотеатрах катастрофическая во всех отношениях картина вышла в прокатные лидеры, и теперь ее активно смотрят на стрим-платформах. Коммерческий успех есть — реноме киномастеров в глазах масс снова подрублено.

Continue Reading

Культура

Евгений Водолазкин: Уроки истории лежат в области нравственности

Евгений Водолазкин: Уроки истории лежат в области нравственности

Published

on

Новый роман Евгения Водолазкина — «Оправдание острова» — подсказывает сам: о чем мог быть наш разговор. Куда все стремительней движется мир, и какое место в нем займет Россия? Как на это смотрит англичанин Джулиан Барнс? Почему информационные потоки, опрокинувшие Новое время, напоминают опрокинутое когда-то книгопечатанием Средневековье? Как относиться к нынешнему феминизму? Кому, в конце концов, поставить на Лубянке памятник? Мало ли куда заводят вдруг писательские разговоры. Тем они интересны, мне кажется. Евгений Водолазкин: Уроки истории лежат в области нравственности

Фото: МХАТ имени М. Горько­го

Павел Басинский: У моего любимого английского писателя Джулиана Барнса есть принцип: никогда не писать двух похожих книг. Мне кажется, такого же принципа придерживаешься и ты. "Авиатор" не похож на "Лавра", "Брисбен" на "Авиатора", а "Оправдание острова" на "Брисбен" и все предыдущие романы. Вроде бы ты в "Острове" вернулся в Средние века. Но в нем не столько "Русью пахнет", сколько тревожным воздухом наших дней. По-моему, ни один твой роман не был таким современным, я бы даже сказал, злободневным. Вымышленный Остров, повествование, стилизованное под летописи. А я словно последние новости в Яндексе читаю. Эти локальные войны, которые никому не нужны. Эти гражданские противостояния 50 на 50, что у нас, что в Америке, что в Европе. Анемия церкви, не способной этому противостоять. Даже "отравления" эти странные, которые происходят и в твоем романе… Я ошибаюсь или ты действительно хотел написать злободневный роман?

Евгений Водолазкин: Знаешь, я тоже очень люблю Барнса. Несколько лет назад мы с ним беседовали в Москве — и меня удивило, как много у нас общих оценок. В частности, он энергично поддержал меня в том, что в начале 90-х Западу следовало принять протянутую Россией руку, а не отправлять нас подождать в сенях. Мне кажется, и в художественном смысле наши взгляды близки. Непохожесть следующего романа на предыдущий рождена не стремлением к оригинальности. Роман — это отдельный мир. Он создается, подобно большому миру, с нуля, и в нем не может быть бэушных деталей. Разумеется, есть и другой взгляд на вещи: писатель рассматривает каждый новый роман как продолжение предыдущего. И такой подход я тоже понимаю. Некоторые темы переходят у меня из одной книги в другую, но стремление в каждом новом романе видеть мир как в первый день творения у меня больше тяги к преемственности.

Ты точно определил нынешнюю атмосферу как тревожную. Есть в ней что-то душное, предгрозовое. Нужно бы заканчивать затянувшийся пикник, ведь понятно, что до грозы домой не добежать. Вместо того, чтобы к ней подготовиться, мы продолжаем сидеть и отругиваться друг от друга, от соседей, ближних и дальних. Если это называть актуальностью, то — да, роман актуален. Вообще же стоит помнить, что история началась не сегодня и что все уже когда-то было. Хронисты в романе описывают Средневековье и Новое время примерно в одной и той же манере. Разные времена это как бы приводит к общему знаменателю.

Павел Басинский: В твоем романе летопись комментируют Парфений и Ксения. Но много ли авторов-женщин в Средневековье? Или это тоже дань современности, когда женская литература выходит на передние рубежи и начинает затмевать мужскую? Как ты вообще относишься к феминизму? В "Брисбене" ты довольно язвительно писал о протестной женской группе "Femen".​​​​​​

Евгений Водолазкин: Ты совершенно прав в том, что создание текстов в Средневековье было чисто мужским делом. Но Ксения — особый случай. Рожденная в Средневековье, она дожила до наших дней — и пишет свои комментарии сегодня, в соответствии с нынешними представлениями о должном. Героиня, прямо скажем, возрастная — ей 347 лет, но она нужна была мне как живое воплощение истории, как человек, который менялся вместе с историей.

Я не делю литературу на мужскую и женскую: существует лишь литература и нелитература. Достаточно сказать, что в число моих любимых авторов входят Ахматова, Цветаева или, допустим, Мюриэл Спарк, но я никогда не рассматривал их в гендерном контексте. Разумеется, они говорят женскими голосами, но это прекрасно: равенство — это не тождество. Я понимаю исторические причины возникновения феминизма, но всякая целенаправленная защита той или иной группы (социальной, национальной, возрастной и так далее) мне не близка. Потому что противопоставление, и нередко — агрессивное, части целому лишь углубляет разделительные линии. Мне кажется, что уважение и поддержка таким группам проявляется гораздо больше в их невыделении. Такое отношение заведомо не ставит под сомнение их равенство с остальными. А в том, что это равенство существует, я убежден. Могу сказать, что разговоры о "дамской науке" или "дамской литературе" всегда вызывали во мне протест, но никогда не приходило в голову делать этот протест институциональным.

Павел Басинский: Ты говоришь, что история не началась сегодня. Кто же с этим спорит? Но я помню, как во время широкого обсуждения "Лавра" ты высказал мысль, что наше время возвращается в Средние века, когда история была другой и личность была другой. Признаться, тогда я не очень понял твою мысль. Но, читая "Оправдание острова", понимаю, что, возможно, ты прав. Вот смотри. С 1991 года, когда Россия стала другой страной, прошло тридцать лет. Что существенно изменилось за это время? Раньше поколения менялись каждое десятилетие. В ХХ веке Россия пережила три революции, две мировые и гражданскую войну. Плотность событий на малом отрезке времени была невероятной! А сейчас мы живем как будто вне истории. Да и не хочет никто творить историю, кроме политических фантазеров. Живем от Нового года до Нового года, надеемся, что в Новом году будут изменения. Просыпаемся утром 1 января, а в квартире и за окном все то же. Так и в твоем романе люди до начала истории жили годовыми циклами. Нет?

Евгений Водолазкин: Да, символом дохристианской истории является круг. Эта история циклична, в то время как символ христианской истории — спираль: события до определенной степени повторяются, но на ином уровне. Это говорили еще отцы церкви. Я отмечал появление в современности (в частности, в литературе) некоторых черт, характерных для Средневековья, но это вовсе не означает, что Средние века возвращаются. Определенное структурное сходство к новому Средневековью не приведет, потому что наполнение этих форм будет совсем другим.

Что же касается последнего тридцатилетия, то я бы с тобой не согласился. Единственным временем, когда мне казалось, что история остановилась, была брежневская эпоха. Внутри страны особых событий не происходило. Во внешней сфере было вялотекущее противостояние с Западом, к тому времени порядком выдохшееся. Сейчас все изменилось. Независимо от оценки последнего десятилетия ХХ века и двух первых десятилетий века нынешнего, разница между ними огромна — как внутри страны, так и вне ее. Если в советское время противостояние с Западом интересовало по большому счету только кремлевских старцев, то сейчас стороны участвуют в этом противостоянии каждой клеточкой своего организма. Эта отрицательная энергия разлилась по всему миру и таит в себе большую опасность — как на глобальном уровне, так и внутри каждого из государств. История сейчас развила большую скорость, боюсь даже, слишком большую. И то, что в этом стритрейсинге мы не на первых ролях, вселяет определенную надежду.

Павел Басинский: Боюсь, ты путаешь скорость развития истории со скоростью и плотностью информационного потока, который на нас давит, а в брежневские времена не давил. Сегодня, если кто-то громко чихнет в Оклахоме, сообщение об этом на новостных лентах будет через минуту. Во времена застоя о действительно серьезных событиях в Афганистане узнавали по цинковым гробам в каждой отдельной семье, но это не обсуждалось публично. Так называемая новая история началась с Войны в заливе, которую в США показывали по ТВ в режиме реального времени. Можно было развалиться на диване, жрать попкорн и как бы находиться на войне. Об этом уже целые книги написаны. Но не будем об этом спорить, потому что каждый сегодня проживает в голове свою современную историю в зависимости от информации, которую он получает и которую на свой лад трактует. Мне, например, кажется, что единственное глобальное историческое событие, которое переформатировало весь мир, это ковид. Как ты думаешь, мы когда-нибудь выберемся из него? Порой я думаю, что — нет. Так и будем ходить в масках и отворачиваться друг от друга, а учеба, работа, культурный досуг и даже просто общение в режиме онлайн там, где это только возможно, станет абсолютной нормой.

Евгений Водолазкин: На самом деле мы не так расходимся в оценках. Дело в том, что информационные потоки как раз и стали грандиозным историческим событием. Они опрокинули целую эпоху, которую мы называем Новым временем, как когда-то книгопечатание опрокинуло Средневековье. Разумеется, эти процессы были гораздо сложнее: в них были задействованы и многие другие элементы. Можно сказать, что мир менялся потому, что появились интернет или книгопечатание. Но справедливо будет и противоположное высказывание: интернет и книгопечатание появились потому, что в мире начались перемены. Это взаимосвязанные процессы: и интернет, и книгопечатание стали революциями в области движения информации — какой бы разной ни была она тогда и сейчас. Именно в этой сфере лежит ключ к пониманию того, что ты справедливо называешь глобальным историческим событием последнего времени, — ковида. История человечества знает и более страшные эпидемии, но они не заняли в общественном сознании того места, которое занял ковид, потому что информационные потоки тогда не были глобальны. Пандемия коронавируса развивалась по преимуществу на мониторах компьютеров и экранах телевизоров, и улицы не были усеяны трупами, как это было во время средневековых эпидемий чумы. Ковид — страшная болезнь, но и грипп тоже опасен. Количество умерших от гриппа и от обычной пневмонии чрезвычайно велико.

В нынешнем экстремальном виде антиковидные меры, я думаю, долго не продержатся — по меньшей мере, по двум причинам. Первая — человеку свойственно уставать от всего, в том числе — и от мер безопасности. Вторая причина — все проходит. Это не значит, однако, что мир полностью вернется к допандемийному состоянию. Прошедший год напомнил человечеству, что существуют границы, межличностные и межгосударственные. Человечество будет жить с памятью об этих границах. Я — не пророк и даже не футуролог, и говорю лишь о собственных ощущениях. Мне отчего-то кажется, что эти границы будут только укрепляться.

Павел Басинский: Ты говоришь, что история развила слишком большую скорость, но то, что Россия здесь не на первых ролях, вселяет надежду. И это же единственное интересное место в манифесте режиссера Константина Богомолова "Похищение Европы 2.0". Все, что он говорит о "сложном" человеке, ослаблении Европы, сказано давно — Достоевским, Леонтьевым, Солженицыным… Но услышать от модного и евроцентричного режиссера, что благо России в ее отсталости от Европы, — это новость! И выходит, что ты с ним согласен?

Евгений Водолазкин: Опережать нужно не во всякой гонке — особенно если окажется, что бежать надо было в другую сторону. Мы уже говорили о том, что некоторые элементы Средневековья начинают обнаруживаться в современном мире. Один из них я бы определил как хоровое высказывание. Это не значит, что все говорят одновременно, — просто даже говорящие по отдельности являются частью хора. Со всей энергией индивидуальности каждый утверждает общепринятые истины. Этот тип высказывания можно было бы назвать тоталитарным, если бы это слово не подразумевало какое-то давление сверху. На самом деле верхи только реагируют на процессы в обществе и следуют им. Анализируя современную ситуацию на Западе, Богомолов во многом прав. Я бы лишь добавил, что ситуация эта свойственна не только Западу. Как всякое большое явление, она характеризует мир в целом. Парадоксальным образом здесь важны не столько песни, сколько способ исполнения. Репертуар в разных частях мира — разный. В одних землях это песнопения об угнетаемых группах населения, в других воспевается незыблемость традиции. Но для характеристики нового мироустройства эти различия, по сути, несущественны. Определяющей чертой всей этой музыки является хоровое исполнение.

Павел Басинский: Что ты думаешь о "войне памятников" в США, Европе, у нас? Мне кажется, это какой-то взбесившийся детский сад, куда время от времени заглядывает воспитательница и голосом Собянина говорит: нет, мы не будем возвращать памятник Дзержинскому на Лубянке, но и Александра Невского там не поставим. Но ведь это, правда, бред: выбирать между Дзержинским и Александром Невским! Так дети спорят о том, кто сильнее: слон или кит? А сильнее всех, как известно, муравей. То есть народ.

Евгений Водолазкин: Я скажу неожиданную вещь: уроки истории весьма ограниченны. История редко может чему-то научить в сфере общественного устройства. По большому счету, ее уроки лежат в области нравственности. Несмотря на все различия эпох и политических устройств, добро всегда можно отличить от зла. Памятник — это общественный образец, руководство к действию. К каким действиям призывал бы нас вернувшийся Дзержинский? Сейчас тот момент, когда все должны говорить со всеми. Боюсь, что возвращение Железного Феликса было бы плохим началом для разговора. Если уж воздвигать что-то на Лубянской пощади, то — большой крест с короткой заповедью: "Не убий". И молиться за убиенных.

Павел Басинский: Твой "Лавр" неожиданно оказался востребованным в театрах. Санкт-Петербург, теперь и Москва. Как ты думаешь, почему? Тебе нравится последняя сценическая версия романа в МХАТе имени Горького?

Евгений Водолазкин: Да, "Лавр" поставлен в Театре на Литейном и во МХАТе имени Горького. Кроме того, несколько лет назад была удачная студенческая постановка романа в ГИТИСе. Борис Павлович (Театр на Литейном) и Эдуард Бояков (МХАТ) пошли разными, можно сказать — противоположными путями. В первом случае это высокая степень автономности от романа, во втором — стремление максимально ему следовать. Каждый из путей имеет свои достоинства. В моем сознании они существуют в единстве и как бы дополняют друг друга. Обе постановки я принимаю с благодарностью и восхищаюсь многими их находками. Вообще говоря, написав "Лавр", я даже не думал, что его можно перенести на сцену. Театральные боги (в отличие от богов кинематографических) к моим текстам благосклонны. Прежде всего — к прозаическим. Инсценируя прозу, режиссер может выразить себя с предельной полнотой. Может быть, в этом причина востребованности моих романов и повестей в театре. Впрочем, ставятся и мои пьесы — в Москве, Томске, Тольятти, Нижнем Тагиле.

Павел Басинский: Можешь ответить на вопрос, над чем сейчас работаешь?

Евгений Водолазкин: Начал писать новый роман. Думаю, что он не будет похож ни на одну из моих предыдущих книг. Действие начинается в конце 1950-х годов и доходит до наших дней. В промежутке между двумя романами я позволил себе род литературной шутки: вместе со знаменитым фотографом Сашей Гусовым мы создали альбом, который будет называться "Краткая история цивилизации в фотографиях Саши Гусова и текстах Евгения Водолазкина". Это попытка бросить новый взгляд на фотоработы Гусова, сопроводив их слегка абсурдными комментариями. Как многие шуточные вещи, книга получилась неожиданно серьезной. Я думаю, что она выйдет к лету.

Continue Reading
Advertisement

Последние новости

Глава EMA сравнила экстренное одобрение «Спутника V» с «русской рулеткой» Глава EMA сравнила экстренное одобрение «Спутника V» с «русской рулеткой»
Здоровье6 минут ago

Глава EMA сравнила экстренное одобрение «Спутника V» с «русской рулеткой»

© MIGUEL GUTIERREZ/EPA/ТАСС Глава Европейского агентства лекарственных средств (EMA), представитель Австрийского агентства по вопросам здоровья Криста Виртумер-Хохе сравнила перспективу экстренного одобрения...

Общество1 час ago

ЕСПЧ коммуницировал жалобу опекуна девочки, которую 23 раза допрашивали об изнасиловании и заставляли участвовать в очных ставках с обвиняемыми

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) коммуницировал жалобу опекуна несовершеннолетней девочки, которую более 20 раз допрашивали о пережитом сексуальном насилии,...

Общество1 час ago

Московского автоинспектора задержали по подозрению в убийстве шестилетнего сына

В Москве задержали сотрудника ДПС по подозрению в убийстве сына. Об этом сообщает РИА «Новости» со ссылкой на пресс-службу главного...

Общество1 час ago

В Петербурге на выходе из дома задержали художницу Катрин Ненашеву

В Петербурге на выходе из дома полицейские задержали художницу и фем-активистку Катрин Ненашеву. Об этом она сама сообщила в фейсбуке....

Общество1 час ago

От московского центра «Насилию.нет» потребовали покинуть офис, где помогают жертвам насилия

Центр помощи пострадавшим от насилия женщинам «Насилию.нет» выселяют из помещения в Москве. Об этом говорится в открытом письме главы организации...

Общество2 часа ago

Команда Вячеслава Фетисова выиграла хоккейный матч на Байкале

Инициатором игры года стал легендарный хоккеист Вячеслав Фетисов. Ныне он — председатель Всероссийского общества охраны природы, посол ЮНЕП, способствующей реализации...

Спорт2 часа ago

Команда Вячеслава Фетисова выиграла хоккейный матч на Байкале

Инициатором игры года стал легендарный хоккеист Вячеслав Фетисов. Ныне он — председатель Всероссийского общества охраны природы, посол ЮНЕП, способствующей реализации...

Культура2 часа ago

Ариана Гранде и Дора — самые популярные у женщин в 2021 году

Хит-парад женских предпочтений в музыке подготовил в честь праздника 8 марта стриминговый сервис Spotify. Чаще всего россиянки интересовались песнями американки...

Кто в огне не горит, тот в воде не тонет Кто в огне не горит, тот в воде не тонет
Культура2 часа ago

Кто в огне не горит, тот в воде не тонет

Не беда, что российский блокбастер «Огонь» многое открыто заимствует из опыта фирменного голливудского жанра «фильмов катастроф» — режиссер Алексей Нужный,...

Евгений Водолазкин: Уроки истории лежат в области нравственности Евгений Водолазкин: Уроки истории лежат в области нравственности
Культура3 часа ago

Евгений Водолазкин: Уроки истории лежат в области нравственности

Новый роман Евгения Водолазкина — «Оправдание острова» — подсказывает сам: о чем мог быть наш разговор. Куда все стремительней движется...

Популярное