Connect with us

Культура

Цой — герой?

Published

on

Премьера «Цоя» Алексея Учителя намечалась сначала на август. Потом на сентябрь. Теперь отложена на неопределенный срок — но режиссер обещает, что фильм выйдет на экраны осенью. Два года назад появилось «Лето» Кирилла Серебренникова — о том же Викторе Цое. В прокате он прошел скорее незаметно, но на Каннском фестивале его отметили за саундтрек. Новый фильм, не успев добраться до экрана, успел вызвать споры. Имя Цоя само по себе — магнит. Режиссер Учитель уверяет, что его давно интересует феномен «долговечности» культа Цоя. Но наш разговор о сегодняшней популярности лидера группы «Кино» и о героях нашего времени — с писателем Захаром Прилепиным. Цой - герой?

Как он одевался, как вел себя на сцене, как брал гитару, во всем было природное чувство стиля. Фото: Рок / mistrus media

Захар, как вы относитесь к такому интересу к музыканту, которого нет с нами целых 30 лет?

Захар Прилепин: С большим пониманием, потому что это действительно уникальная фигура, которая парадоксальным образом пережила смутные десятилетия. Уникальность Цоя еще и в том, что он является предтечей Данилы Багрова, другого культового персонажа. Их роднит, с одной стороны, безусловное мужское очарование, с другой — ставка на человеческую силу, более того, даже на агрессию. По большому счету Цой, конечно же, отличался от своих собратьев по рок-н-роллу именно этой установкой: «Ты должен быть сильным, ты должен уметь сказать: «Руки прочь, прочь от меня». Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть». Это чистой воды философия «Брата» Балабанова. И герой Цоя в «Игле» Рашида Нугманова — это тоже такой «брат»: до окраин Советского Союза доползла наркомания, образовался класс профессиональных ублюдков, и Моро начинает сражаться со всей этой мерзостью, которую позже будет добивать Данила Багров.

Нет ничего случайного в том, что вся страна хотела походить на Цоя и Бодрова, и в какое скотство мы бы ни впадали, мы все равно любим этих простых парней, одного русского, другого — совсем не русского, но тем не менее — своего в доску.

При этом Цой как бы культивировал самурайство, которое, в общем-то, не близко нам.

Захар Прилепин: Цой, конечно, совершенно осмысленно воспроизводил на русской почве этику и эстетику Брюса Ли и Брэндона Ли. Но что ж в том такого? Пушкин и Лермонтов воспроизводили байронический тип, который на русской почве, да еще с кавказской подоплекой, обрел новые необычайные черты. Так же и пересмотренные всеми пацанами 80-х эпопеи Брюса Ли и Брэндона Ли, перенесенные на русскую почву, обрели нашу группу крови.

Потом, если говорить о самурайстве, надо вспомнить о деде Виктора Цоя, советском разведчике корейского происхождения. Казалось бы, Цой эту подоплеку никогда не проявлял, но тем не менее, оглядываясь на песни Цоя, мы видим эту линию — абсолютно восточного типа верность идеалу, верность пути, того, что китайцы называют дао.

Цой был удивительно несуетлив. Может быть, это было самое важное в нем — я прошу отметить это как бы курсивом. Не будем называть иные имена, но его собратья по рок-н-роллу наговорили тонну глупостей в течение 2-3 первых перестроечных лет и, как ни странно, не могут остановиться до сих пор. А Цой очень быстро понял тошнотворную насекомость, мелкотравчатость происходящего. Раньше самого мудрого из рокеров Ильи Кормильцева, раньше Славы Бутусова, раньше Саши Скляра. И навсегда раньше Юрия Шевчука, который не понял тогда и, кажется, не способен этого понять вообще. Буквально на днях мне попалось на глаза интервью Цоя 88-го года, в котором он иронически, в своей манере, говорил, что, мол, все бросились петь песни протеста, а он пишет не про это, и писать не собирается, и даже «Песня перемен» вовсе никакой не призыв к перестройке. Цой настаивает: это о другом песня, не тащите ее на ваши баррикады.

Эстетика русского рока 80-х не предполагала никакого русофильства. И в то же время в последних двух альбомах Цоя, человека с корейскими корнями, очень заметное количество песен построены на русской национальной мелодике

Как, кстати, и «АССА» Сергея Соловьева. Но, знаете ли, сам образ Цоя на сцене, та яростная энергия, с какой он пел «перемен требуют наши сердца», работает на восприятие его как борца с несправедливостью.

Захар Прилепин: Да, то, как он одевался, как вел себя на сцене, как брал гитару, во всем этом природное чувство стиля, которым Цой безусловно обладал. Но энергия «Песни перемен» действительно настолько мощная, что прошло 30 лет и на Украине, в Белоруссии, Латвии ее по-прежнему используют как политический гимн.

Как вы думаете, если бы Цой сегодня был с нами, в каком лагере он бы оказался?

Захар Прилепин: В собственном. Думаю, он и сегодня бы держал очень серьезную дистанцию от всего происходящего, как это делает Слава Бутусов — мы не слышим его высказывания по политическим поводам. Или как наученный собственными ошибками Константин Кинчев, который сейчас тоже старается оставаться в стороне. Думаю, Цой промолчал бы по поводу майдана в Киеве и Минске и на Донбасс вряд ли бы поехал, но в Крыму вместе с Кинчевым выступил бы и собрал бы на стадионе 50 тысяч человек.

И поразительно, что, когда взрослые мужи пребывали в совершеннейшем очаровании и иллюзии «как прекрасно жить на Западе», совсем молодой Цой, лениво двигая своими корейскими желваками, говорил: я был в Париже, ничего хорошего для меня там нет, ну Париж, ну что — я родился и живу в России, и петь буду здесь.

Ну да, все та же восточная верность.

Захар Прилепин: Но опять же парадокс. Эстетика русского рока 80-х не предполагала никакого русофильства. Когда началась перестройка, возникли все эти зверские стереотипы о русских, как о самой ничтожной и бессмысленной нации. И в то же время в последних двух альбомах Цоя, человека с корейскими корнями, очень заметное количество песен, во-первых, построены на русской национальной мелодике, а во-вторых, имеют смысловые и стилевые отсылки к русскому фольклору, понятому, да, достаточно поверхностно, но тем не менее: все эти атаманы, образ звезды и прочее, они, конечно, апеллируют к нашему национальному сознанию. Это тоже очень важно — что Цой каким-то необъяснимым чутьем понял: все, сейчас все будут оттаптываться на русском, и кто-то должен это отстаивать.

Цой - герой?Захар Прилепин: Думаю, он и сегодня бы держал очень серьезную дистанцию от всего происходящего. Фото: РИА Новости

Виктор Цой, Сергей Бодров… Из дня сегодняшнего — будто и некого поставить рядом с ними. Где взять «героев нашего времени»?

Захар Прилепин: Так уж повелось, что мы по большей части апеллируем к мертвым. Хотя, конечно, и сегодня есть немало замечательных, последовательных людей, которые еще проявят себя, не буду называть их имена, чтобы не накликать чего. Но интересно, что к Цою апеллируют с самыми разными целями, как, кстати, и к другому персонажу, который в последнее время вдруг обрел культовый статус. Я говорю про Егора Летова. 15 лет лидер «Гражданской обороны» существовал на периферии интеллектуального сознания, и вдруг выяснилось, что он очень важен. Но что мне наблюдать отчасти забавно, а отчасти неприятно, — то, что к именам Цоя и Летова апеллируют люди, которые находятся на противоположном полюсе — осознанные пацифисты, не принимающие никакого культа силы, воинского духа, всего того, что связано с культом Брюса Ли и того, что воспевал Цой. Они берут песню «Мы хотим танцевать» и переделывают ее в гимн нонконформизма. Не уверен, что Цой сказал бы: «Ну да, ребята, я с вами».

Как и Егор Летов — как бы то ни было, он был воспитан на советской песне, на поэзии Гражданской войны, на советской героике. И либеральная буржуазная культура для него — культура вражеская, о чем он десятки раз говорил прямым текстом. Тем не менее люди из либерального дискурса приватизировали себе Летова. Совершенный абсурд.

В случае с Цоем все не так радикально, но тем не менее я абсолютно убежден, что Цой — это не про белые ленты и тем более не про радужный флажок.

Самого Цоя в фильме Учителя не будет — любопытно все же, какие акценты режиссер расставил.

Захар Прилепин: Конечно, я жду фильм Алексея Учителя. Хотя, судя по всему, что я видел и слышал, Алексей Ефимович все-таки в этой картине пошел по пути того, что именуется «массовое искусство». Он изначально сделал ставку на то, чтобы его «Цой» имел максимально широкую аудиторию. А в этом случае очень многие острые вещи приходится сглаживать и упрощать. Я уверен, что актеры будут на высоте, что в сценарии все продумано — у Алексея Ефимовича иначе быть не может. Но при этом неизбежно будет ощущение, что это кино делал Учитель не времен «Мании Жизели», «Дневника его жены», «Космоса, как предчувствия», а Учитель «Края» и «Матильды»: ориентированный на «массы». Но, с другой стороны, Виктор Цой говорил, что он «играет поп-музыку», так что Алексей Ефимович имеет право создавать поп-кино.

Вам никогда не хотелось написать свою, жесткую историю про лидера «Кино»?

Захар Прилепин: Думаю, я не открою секрет: когда мы с Учителем работали над экранизацией моей «Восьмерки», Алексей Ефимович предлагал: «Давай, Захар, напиши сценарий про смерть Цоя». Я не взялся за это. И потому что моя органика — это все-таки русская деревня, провинция, Донбасс, люди других, не питерских, проходных дворов. И потому что я все-таки, находясь на своем маленьком холме, издалека наблюдал за жизнью питерского рока. А вот Алексей Ефимович не просто жил в Ленинграде и варился в этой среде, но и знал лично Цоя, снимал его в своем документальном фильме «Рок». И я даже не могу назвать режиссера, у которого было бы больше оснований, чем у Учителя, делать кино про Виктора Цоя и пытаться разгадать загадку его феномена.

Культура

«Дедушка нелегкого поведения», или Искусство делать гадости

Published

on

В лидеры российского проката последних недель выбился «Дедушка нелегкого поведения» — экранизация детской книги Роберта Киммела Смита о том, как овдовевшего и потому загрустившего деда родные приглашают переехать к ним, занять там комнату сына-подростка — а тот пусть поживет на чердаке, где крысы. Мальчик недоволен и объявляет «деду-захватчику» войну, тот не остается в долгу. Комические подставы воюющих и составляют плоть сюжета. "Дедушка нелегкого поведения", или Искусство делать гадости

Фото: kinopoisk.ru

К воплощению сюжета в фильме привлечена звездная команда: Роберт Де Ниро в роли деда Эда, Ума Турман в роли его дочки Салли — мамы непримиримого школьника Пита (малыш Оукс Фегли), Кристофер Уокен, Джейн Сеймур и Чич Марин в группе поддержки старика. Картину в эти мрачные дни смотришь со смешанными чувствами: удовлетворения оттого, что на источающих ужасы экранах наконец-то возникло нечто как бы доброе и по идее светлое, и отвращения к коряво придуманным шуточкам, где поединок деда и внука сведен к искусству делать гадости. Тут вспомнишь, конечно, похожие сюжеты типа «Один дома» — но там малолетний герой в одиночку сражался с мерзавцами-грабителями, побеждая их смекалкой и хитростью, и это было смешно. Тот же Де Ниро в последние годы много, даже с перебором являлся в образах «грязных дедушек» — напомню хотя бы его разгульных ветеранов в фильмах «Знакомство с Факерами» или Dirty Dad, вышедшем у нас под названием «Дедушка легкого поведения» — рифмовка двух картин придумана нашими прокатчиками довольно удачно. Но, судя по всему, ему надоело искать для похожих ролей что-то новое, и он выглядит усталым.

Де Ниро не умеет играть совсем плохо. С ним его харизма, добавляющая любой роли вескость, но даже она здесь не делает новую картину лучше. Он веско молчит, веско шутит, веско падает с лестниц, на его глаза наворачивается светлая стариковская слеза — все на своем месте, если бы не скользкость ситуаций, которые нужно отыгрывать. В фильме есть несколько забавных моментов, но в целом юмор сведен к гэгам типа вечно спадающих штанов и ненатурально комического верещания зятя (Роб Риггл), узревшего тестя без исподнего. И везде бросается в глаза нелепость, этический перекос: дед вроде бы любит неуживчивого внука — но тогда почему его военные действия так часто унижают подростка, ставят его в неловкое положение перед одноклассниками, портят его любимую видеоигру и любимые кроссовки? Да и внучок, хоть и одержим жаждой мести, но его шалости с подложенной в постель змеей, плеером-катапультой и маскировкой пенного герметика под пену для бритья граничат с членовредительством. Фильм ни разу не покажет последствия таких небезопасных (да и подловатых) действий: больной дед грохнулся с высоты — но жив пока, и хорошо, пошли дальше, у нас семейная комедия!

Я бы не занимался въедливым подсчетом ляпов, если бы режиссер Тим Хилл предложил зрителям некую меру условности — тогда взращенные компьютерными стрелялками залы спокойно принимали бы смертоносные действия как норму фабулы, не имеющей отношения к реальности — типа видеоигры «Прижучь дедушку». Но даже признаков условности нет, и каждый поворот событий рождает массу вопросов. Дед, например, неспособен справиться с кассовым автоматом в супермаркете — но легко овладевает дроном и перепрограммирует видеоигру внука так, чтобы разрушить годами возводимый замок. В круг невинных шуток включен даже покойник в сцене отпевания, хотя фильм не подавал никаких знаков, что это эксцентрическая или «черная» комедия.

Почему столь неказистая стилевая чересполосица вынесла провальную картину в лидеры проката? Причина — огромный дефицит семейного кино, где люди только притворяются плохими, и все обязательно кончится хорошо. В «Дедушке…» есть позывные утешительной киносказки, которая всегда чарует аудиторию, даже изначально склонную к скепсису. И этого уже достаточно, чтобы публика пошла смотреть, прихватив чад и домочадцев. Кино испытывает голод по новым идеям, сюжетам, героям, беспрерывно повторяет одну и ту же некогда успешную модель, его уровень быстро снижается, таланты хиреют, но модель все равно работает, утоляя какую-то плохо изученную киноведами зрительскую жажду.

Continue Reading

Культура

Ла Скала на карантине

Published

on

Как сообщает Corriere della Sera, из-за девяти заболевших в хоре и троих в оркестре, руководству Ла Скала пришлось отменить концерт с испанским дирижером Пабло Эрас-Касадо и объявить о локальном локдауне. Вирус у артистов удалось выявить благодаря экспресс-тестам, которые было решено провести после того, как труппа, участвовавшая в постановке оперы «Аида», ушла на самоизоляцию из-за двух выявленных случаев заражения. Ла Скала на карантине

Зал знаменитой оперы Ла Скала вновь будет пустовать из-за вспышки «короны» среди артистов. Фото: Reuters

Согласно последнему правительственному декрету, итальянские театры, концертные залы и кинозалы смогут вновь распахнуть свои двери не раньше 24 ноября.

Именно этот запрет, который также сильно ударил по рестораторам, владельцам баров, кафе, спортзалов и бассейнов, спровоцировал волну протестов сразу в четырех городах Италии: в Неаполе, Милане, Турине и Триесте. Митингующие, среди которых замечены несовершеннолетние, вышли на улицы с красноречивым лозунгом: «Время просьб закончилось». Они поставили перед властями ребром конкретные вопросы: «Что было сделано за эти 7 месяцев?», «Когда получат обещанную помощь семьи и предприниматели»? «Почему за прошедшие месяцы никто не подготовил страну ко второй волне?». Акции, которые были изначально заявлены как мирные, переросли в столкновения с представителями правопорядка, а в отдельных городах мародеры грабили люксовые магазины одежды.

В Германии, где зафиксирован новый рекорд -11409 заражений в сутки, канцлер Меркель проведет в среду очередное совещание с главами регионов. По данным опроса института YouGov, почти две трети немцев (63 процента) готовы поддержать более строгие меры изоляции. Накануне сенат Берлина ужесточил масочный режим в столице: отныне на десяти самых оживленных торговых улицах, включая Курфюрстендамм, на ярмарках выходного дня, а также в любых очередях граждане обязаны носить защиту рта и носа. Дополнительные наряды полиции встречают пассажиров прямо на станциях электричек и просят надеть маску при выходе в город. А руководство детских садов в земле Гессен запретило бабушкам и дедушкам приходить за своими внуками, если они не живут все вместе в одной квартире, пишет газета FAZ.

Собеседники «РГ» в Дюссельдорфе рассказали, что полки местных супермаркетов снова начали пустеть — в последние дни граждане активно принялись делать «хомячковые запасы», скупая макароны и туалетную бумагу.

Со среды в 21 муниципалитете Литвы ужесточается карантин. Правительство республики объявило о введении ограничительных мер в Вильнюсе, Каунасе, Клайпеде и других самоуправлениях страны. Вводимый в Литве карантин по сути напоминает те же правила, которые в настоящее время действуют в ряде других европейских стран. С завтрашнего дня лица старше 6 лет в общественных местах (и в закрытых, и в открытых) должны носить маски. За пределами населенных пунктов, когда в радиусе 20 метров нет других людей, маску разрешается снимать. Как сообщает прибалтийский информационный портал «Делфи», в среду правительству Литвы будет предложено запретить массовые мероприятия и скопления людей. Если правительство это одобрит, то спортивные мероприятия будут проходить без зрителей. На культурные мероприятия это правило распространяться не будет.

63 процента немцев готовы поддержать более строгие меры изоляции 

Власти Швеции отменили рекомендации по соблюдению самоизоляции для лиц старше 70 лет. Отныне на 70-летних и старше распространяются общие рекомендации по индивидуальной защите от коронавируса. Как пояснили в министерстве здравоохранения этой страны, у старшего поколения самоизоляция вызвала негативные последствия психического и физического характера.

Continue Reading

Культура

Театр начинается с анкеты?

Published

on

МХАТ им. Горького заявил о 20 премьерах в новом театральном сезоне. Репетируются «Лавр» Евгения Водолазкина, «Сказ о Петре и Февронии». При этом театр пытаются обвинить в дискриминирующих анкетах при приеме на работу. Какие идеи ищет, какую эстетику находит и чему хочет служить этот большой драматический театр, «РГ» рассказывает его художественный руководитель Эдуард Бояков. Театр начинается с анкеты?

Эдуард Бояков: Мы пытаемся строить хороший театр и не боимся говорить о духовном векторе. Фото: Гавриил Григоров / ТАСС

Сегодня, когда в театре разрежен зритель, становятся редкими традиционные для вас встречи с поэтами и философами, кризис оставляет театру хоть какие-то шансы? Или несет только угрозы?

Эдуард Бояков: Кризис хоть и болезнь, но он рождает не только драмы и потери. Через кризис любой организм — социальный в том числе — растет и развивается.

Мы продолжаем работать, очень много репетируем, стараемся нарастить репертуар и обозначить в нем наши главные векторы.

Сергей Десницкий, бывший заврепертуаром МХАТа при Олеге Ефремове, рассказывает, что Ефремов, придя в театр, объявил о 10 премьерах. Это был рекорд. Мы рискнули объявить о 20. И дело не в попытках удивить количеством. А в том, что продуктом являющегося мировым достоянием русского театра является все-таки не спектакль, а репертуар. Богатый и цельный. МХАТ был придуман театром репертуарной полноты. С самого первого сезона.

Разнообразие — код МХАТа . Именно этим он отличался от «Ленкома» Захарова, Театра на Малой Бронной Эфроса, «Таганки» Любимова и «Современника» Ефремова. Это были театры одной эстетики и одного метода. А МХАТ — это множество языков. Недаром Ефремов, придя во МХАТ, сразу стал приглашать Каму Гинкаса, Анатолия Васильева, Льва Додина. Это в мхатовской природе. И благодаря этому МХАТ и воспринимался главным театром страны.

Мы сейчас ищем вослед за Ефремовым нового героя, как в недавно отыгранной премьере документальной пьесы «Некуротный роман». И при этом даем «Красного Моцарта» — музыкальный спектакль об Исааке Дунаевском. И я пытаюсь столь разные спектакли соединить в одной стратегии.

Конфликты с актерами закончились?

Эдуард Бояков: Мне кажется, что человек 10 буянивших актеров все-таки кто-то использовал. Похоже, это был конфликт не столько с реальными «протестантами», сколько с какими-то людьми, которым не нравились наши планы.

Первый год в театре у меня ушел на жесткие решения. Ситуация с дисциплиной у нас была чудовищной. Приходилось собирать в подвале бутылки с недопитым алкоголем, увольнять пьющих актеров, вывозить из подвалов мусор. Сто с лишним контейнеров мусора от разломанных и брошенных декораций!

А еще я обнаружил в подвале комнату, от которой ни у кого не было ключей. Когда их в конце концов нашли, то в ней оказалась старинная, помнящая Немировича и Станиславского, мебель. Естественно, не значившаяся на балансе.

Вот чем приходилось заниматься в первый год. Это, естественно, не могло не вызвать противодействия изнутри. Но противодействие извне, мне кажется, больше, потому что мы пытаемся строить национальный театр. Не боимся говорить о духовном векторе. О православии как стержне русской культуры.

Своего рода негативной сенсацией стала новость, что желающие у вас работать режиссеры (и серьезные управленцы) должны заполнять анкету с вопросами об отношении к религии, русской культуре и родителям?

Эдуард Бояков: Слушайте, анкеты — это практика любой серьезной компании от «Пепсико» и «Филипа Морриса» до «Газпрома» и администрации президента. Это нормально — анкетировать HR. Творческое взаимодействие с людьми — очень тонкий процесс. Работа в театре — это разговор душ. А я, принимая человека на работу, буду смотреть на его костюм, обувь и список предыдущих мест работы? Нет, я должен знать о нем главное. Поэтому мы и задаем ему 30 вопросов анкеты. Естественно, подразумевая, что человек может отказаться отвечать на них. И мы одного такого отказавшегося уже взяли на работу. А еще поступающие могут в ответ задать такие же вопросы нам. Мы открыты к диалогу.

Я, принимая человека на работу, буду смотреть на его костюм, обувь и список предыдущих мест работы? Нет, я должен знать о нем главное. Поэтому мы и задаем ему 30 вопросов анкеты. Естественно, подразумевая, что человек может отказаться отвечать на них

Что вы хотите понять, спрашивая об этом?

Эдуард Бояков: Ценности человека. Его готовность служить — не мне, не труппе и даже не МХАТу, а русскому театру и русской культуре.

Но сегодня такое время, что тонкой и сильной моды на русское, как в прекрасном Серебряном веке, нет. Допустим, я сижу и плачу на вашем «Последнем сроке», но при этом хорошо чувствую, что у публики к Распутину нет никакого вкуса.

Эдуард Бояков: Да, вы правы, моды на русское сейчас, к сожалению, нет. А Серебряный век, конечно, был триумфом русской темы. Но если мы чуть внимательнее посмотрим, когда и как она возникла, то обнаружим, что с самого начала эпохи Александра III. С Московской промышленной выставки, Политехнического музея, с возникновения на Красной площади здания Московской Думы у нас появляется новорусская эстетика, которая потом плавно начнет сращиваться с русским авангардом. И Дягилев, кстати, был связан, с одной стороны, с радикальным авангардом, а с другой — с русской темой, Бакстом, Римским-Корсаковым, Стравинским. Но всему этому времени «моды на русское» дал импульс государь-батюшка Александр III.

В России возникли общества возрождения русской культуры, возник огромный интерес к русской истории, русской иконе. Возникла русская философия. И это все при участии великих князей, при внимании государства. Николай II подхватил эту линию: вспомним хотя бы его балы в русских костюмах XVI и XVII веков. А его внимание к теме раскола и фактическое прекращение гонений на старообрядческую церковь, которое автоматически дало ценнейший импульс для русской культуры. Здания Шехтеля — архитектура, связанная со старообрядчеством. А особняк Рябушинского, в котором потом жил Горький!

Эти грани невероятно богатой палитры — все русская культура. Но вначале были сознательные государственные шаги.

И думать, что сейчас нам хватит маленьких культурных кабинетиков, где все будут сидеть и в равной пропорции заниматься русской, индийской, чешской, турецкой музыкой — ну смешно. Это неверные и несправедливые пропорции. Мы — страна русской культуры, русский язык — основа нашей государственности. И надо этого не стесняться, но изучать, развивать, промотировать. Если государство не подумает об этом, через несколько десятилетий будет одна сплошная кока-кола.

Посмотрите на происходящее на Украине, на то, как там работают западные культурные центры! Как поддерживаются украинские драматурги! Пьесы про голодомор показывались в национальном театре Лондона еще задолго до Майдана. А огромное количество мастер-классов по современной историографии? Это же все область действия «мягкой силы».

Поэтому нужно бороться не с языком современного искусства, а с ситуацией отсутствия ценностей. С тем, что у нас сейчас нечего выражать хоть современным, хоть классическим языком. Поэтому мы поставили «Последний срок». Для этого я работаю с «Лавром» Водолазкина. Это важнейший для нас спектакль. А потом еще будет премьера «Петра и Февронии».

За педалированием «русской темы» обычно тянется подозрение в дискриминации — автоматическом вытеснении и подавлении всего нерусского.

Эдуард Бояков: Любители приклеивать нам такой ярлык пусть посмотрят, как мы параллельно делаем Гофмана с Шемякиным и Максимом Фадеевым. Там будет не русская, а немецкая тема. А Виктор Крамер ставит у нас «Лес» Островского с Мерзликиным и Ярмольником в ролях Счастливцева и Несчастливцева, и там нет никакого русопятства и в помине — современная радикальная декорация, сложный, совершенно европейский спектакль. Мы МХАТ, у нас будет все: и русская тема, и немецкий Гофман, и авангардный «Лес».

Часть противников наверняка перейдут на вашу сторону, если вы достигнете настоящего успеха?

Эдуард Бояков: Не сомневаюсь в этом. Потому что искусство, конечно, должно говорить само за себя.

Мне показалось, что пока вы заняты поиском диалога со зрителем. И от этого возник «Красный Моцарт» как попытка побыстрее взять зрителя при помощи музыкального спектакля. Или чопорная «Леди Гамильтон» — чтобы зацепить снобистского московского зрителя без особых глубин, что не придет на «Последний срок».

Эдуард Бояков: Реальность показывает: во МХАТ хотят приходить как в большой магазин, где можно купить и сыр, и фрукты, и вино, и посуду, и одежду.

Мы движемся в этом направлении и надеемся на то, что у зрителя возникнет к нам новое доверие. И в общем по нашим премьерам чувствуем, что оно возникает.

Но в пандемию ведь и премьера не премьера. В театр можно впустить максимум ползала, аншлаг невозможен.

Эдуард Бояков: Но и зал с правом 50-процентного заполнения может быть переполнен. Как у нас на премьере «Некурортного романа». Шахматная рассадка — это же не только покушение на аншлаг. В зале, почти как электричество, держится ощущение важности и ценности события. Год назад театр был для многих светским развлечением, а в пандемию поход в театр становится поступком. В зале я спиной чувствую солидарность с нами. То, как зрители, рискуя прийти на премьеру, хотят поддержать артистов и весь русский театр.

Да, часть билетов сдается, но у нас все равно остается зритель, и его, слава Богу, немало. Он отзывчив и благодарен.

Continue Reading
Advertisement

Последние новости

Нехватку витамина D связали с повышенным риском заполучить коронавирус Нехватку витамина D связали с повышенным риском заполучить коронавирус
Наука32 минуты ago

Нехватку витамина D связали с повышенным риском заполучить коронавирус

В организме пациентов одной из испанских клиник с подтвержденным диагнозом COVID-19 у более чем 80% был недостаток витамина D ©...

В метеорите, который упал на США два года назад, нашли чистую внеземную органику В метеорите, который упал на США два года назад, нашли чистую внеземную органику
Наука32 минуты ago

В метеорите, который упал на США два года назад, нашли чистую внеземную органику

За его движением следил специальный погодный радар NASA, благодаря чему ученые успели собрать образцы метеорита до того, как их сильно...

Все обезьяны Старого Света оказались уязвимы перед коронавирусом Все обезьяны Старого Света оказались уязвимы перед коронавирусом
Наука32 минуты ago

Все обезьяны Старого Света оказались уязвимы перед коронавирусом

Это знание поможет ученым следить за новыми возможными резервуарами SARS-CoV-2 в дикой природе © AP Photo/Chris Carlson ТАСС, 27 октября....

В мире3 часа ago

Более 500 уголовных дел за организацию беспорядков завели в Белоруссии

Москва. 27 октября. INTERFAX.RU — В Белоруссии за организацию и участие в массовых беспорядках завели более 500 уголовных дел. Об...

В мире4 часа ago

Первый регулярный полет Crew Dragon к МКС запланирован на 14 ноября

Москва. 27 октября. INTERFAX.RU — Первый регулярный пилотируемый полет новейшего американского космического корабля Crew Dragon компании SpaceX на Международную космическую...

Более 16 млрд выделено на переоснащение федеральных онкоцентров Более 16 млрд выделено на переоснащение федеральных онкоцентров
Общество4 часа ago

Более 16 млрд выделено на переоснащение федеральных онкоцентров

Переоснащение онкологических центров и новый порядок оказания медпомощи онкобольным позволят сократить сроки верификации онкологических диагнозов, заявил замминистра здравоохранения Игорь Каграманян....

В мире5 часов ago

Правительство Ливии освободит удерживаемых россиян

Москва. 27 октября. INTERFAX.RU — Правительство национального согласия Ливии приняло решение освободить двух удерживаемых россиян — Максима Шугалея и Самера...

В мире5 часов ago

МАГАТЭ подтвердило строительство Ираном завода по центрифужному обогащению урана

Москва. 27 октября. INTERFAX.RU — Инспекторы Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) получили подтверждения появившейся ранее информации, что Иран приступил...

В мире5 часов ago

В двух регионах Швеции вводят ограничения на контакты из-за COVID-19

Москва. 27 октября. INTERFAX.RU — Власти шведского региона Сконе на фоне серьезного роста заболеваемостью коронавирусом COVID-19 в стране призвали жителей...

В мире5 часов ago

В Великобритании отмечен новый суточный рекорд смертности от COVID-19

Москва. 27 октября. INTERFAX.RU — Рекордный с мая суточный прирост летальных исходов людей с коронавирусом COVID-19 зафиксирован в Великобритании –...

Популярное